Технологический апгрейд российских компаний

Генеральный директор АНО «АТР» Максим Шерейкин принял участие в программе «Кибер-тех» канала «Медиаметрикс», которая была посвящена технологическому апгрейду российских компаний. Предлагаем расшифровку интервью.

- Добрый день, канал «Медиаметрикс», программа «Кибер-тех» и ведущая Валерия Лич. Сегодня у нас в гостях Максим Шерейкин, генеральный директор АНО «Агентство по технологическому развитию».

-Добрый день.

-Сегодня у нас принята программа по цифровой экономике, все куда-то бегут. Но, в основном, программа принималась для промышленности. Насколько промышленность у нас сегодня готова технологически развиваться? Есть ли какие-то у них стратегии, стратегические планы по развитию, у наших промышленных предприятий?

- Как ни странно, в программе Цифровая экономика ярко выраженного фокуса развития промышленности нет. Подразумевается разработчиками, скорее всего, что цифровые технологии – это сквозные технологии, и они проникают автоматически в отрасли промышленности, транспорта, сельского хозяйства и в иные индустрии. Поэтому, наверное, программа «Цифровая экономика» ориентирована на снятие правовых ограничений, правовых барьеров, на развитие сквозных технологий и на развитие телекоммуникационной составляющей. Для развития промышленности цифровые технологии важны, но я бы не сказал, что это какая-то новая история и для российской, и для международной промышленности.

- Но сегодня принята специальная программа. Может, без этой программы у нас народ не особо шевелится? Сидим на трубе и все хорошо? Но если произойдет отставание, оно может стать неким критическим отставанием. Нужно шагать в ногу со всем миром.

- Конечно, замечательно, что принята программа, замечательно, когда руководители РФ, когда им задают вопросы, в чем место России в развитии цифровой экономики, первым делом выдают аргумент – у нас же принята правительственная программа по развитию цифровой экономики. Это не первая программа. Была программа «Электронная Россия» лет 12-13 назад, была программа «Информационное общество», перевод услуг в электронный вид. Это – правильный эволюционный процесс, который развивается. Просто технологии стали более доступны. Они стали более доступны для людей, когда у вас суперкомпьютер в кармане. Принципиально нолики и единички такие же, какие были в IBM360 40 лет назад. Логически такие же, понятно, не с точки зрения микроэлектроники. В головах у людей произошел переворот именно в связи с доступностью этих технологий, именно с появлением новых бизнес-моделей, которые основаны на этих технологиях. Раньше это была автоматизация существующих бизнес-моделей и бизнес-процессов. Сейчас цифра сама по себе, и примеры этому есть, их неоднократно приводят, цифра сама по себе становится источником новых поведенческих моделей, новых бизнес-моделей. В этом смысле я соглашусь, что новая промышленная революция именно с этим связана – это доступность и переворот в головах. Технологии развиваются достаточно плавно. Ускоренно, но все же step by step.

- У нас сегодня есть какие-то новые технологические заделы, они готовятся? Технологии, о которых сейчас все говорят – big data, искусственный интеллект – заделы были готовы в конце 70-80 гг. Сегодня они получили применение, свое развитие.

- Они плавно развивались и внедрялись. Я не готов сейчас напрямую ответить на этот вопрос, он выходит за рамки моих компетенций, я не являюсь научной организацией, которая находится во фронтире технологических изменений, не руковожу научной организацией. Мы, как агентство по технологическому развитию, решаем гораздо более скучную задачу. Мы отвечаем на вопрос – почему, если технология доступна в России или за рубежом, она не получает массового внедрения. Если отвечать более понятно на этот вопрос, который я сам себе задал – по всему миру более 18% платных автомобильных дорог построены на взимании платежей без барьеров, сотрудников, которые принимают у тебя карту или научные. Человек въезжает на дорогу, выезжает, и получает счет за то, что он проехал по платной дороге. Технология не новая, построена на оптическом распознавании номерных знаков. Те, кто любит новые слова, может сказать, что где-то далеко за ними стоит машинное обучение, deep learning, но технология достаточно известная. В России есть несколько компаний-мировых лидеров по оптическому распознаванию образов. Почему сегодня технология не внедряется в РФ? Она будет внедряться благодаря совместной работе Агентства по технологическому развитию, государственной компании Автодор. Мы предложили и техническое решение, и организационно-правовую схему, в результате которой инвесторам станет выгодно вкладываться в такого рода систему взимания платежей. Например, отсутствие в законодательстве РФ штрафов за въезд на платную автодорогу делает невозможным внедрение безбарьерной системы взимания платежей, потому что отсутствует механизм, каким образом мы понудим пользователей автомобильных дорог платить за дорогу, если нет шлагбаума. Шлагбаум мешает проехать, если нет шлагбаума, то кто запретит проехать? И еще ряд историй, связанных с доступом к персональным данным. Это – пример того, как на самом деле технологии, которые дают людям удобство, могут внедряться, если за этим стоит агентство по технологическому развитию, заинтересованные в отрасли компании. Вы сказали промышленность – вот это один из примеров, когда технологию внедряют не в промышленность, а на транспорт.

- Чего не хватает – законодательной базы?

- В данном конкретном случае не хватало законодательной базы.

- А сам менталитет насколько часто мешает внедрять какие-то технологии, использовать их?

-Мы все нормальные люди и подсознательно пытаемся сохранить психическую стабильность, нам очень некомфортно жить в мире, который меняется вокруг нас каждый день. Но это – суждение общего плана. Но можно привести примеры и в пользу того, что сама психология иногда мешает внедрению технологий, но, на самом деле, и против. Я не перестаю удивляться скорости проникновения мобильной связи и электронизации банковских платежей. И мы все пользуемся, нам это удобно. Мне кажется, ключевой момент – удобство для людей. И когда людям становится удобно, тогда и психологические барьеры уходят на второй план.

- А насколько технологии затачиваются под людей изначально? Есть с одной стороны бизнес, который хочет снизить свои издержки, увеличить прибыль. С другой стороны, есть люди, у которых есть комфорт, удобство и нежелание платить.

- Если мы говорим о технологиях, которые внедряются как бизнес-модели, мне кажется, большинство из них имеют целью сделать людям продукт, который они бы купили, максимально дешевый, с заданными потребительскими свойствами. Никто же не будет заставлять внедрять цифровые технологии ради цифровых технологий.

- А с другой стороны промышленность, которая не привыкла сегодня играть в долгую. Им говорят – поставьте эти станки, они у вас через 10-15 лет окупятся. Но эти 15 лет, их за счет чего-то нужно будет окупать. Вряд ли в ближайшие 15 лет продукция у нас подешевеет. Плюс, еще неизвестно где взять кадры, которые будут работать на этих современных станках, которые будут их чинить, обслуживать. Люди на заводах сегодня не очень стремятся работать, да и кто их научит работать на новом оборудовании?

- Как любое суждение общего плана, оно верно и не верно. Десятки тысяч единиц современнейшего оборудования с программным управлением, с интеграцией с компьютерными системами проектирования, с системами управления ресурсами, системами управления жизненным циклом продукта – десятки тысяч единиц оборудования, увязанные в технологический процесс, стоят сегодня на российских предприятиях. Есть ли альтернативные, другие примеры? Да. Конечно, есть. То, что они не думают в долгую – тяжелая индустрия устроена так, что там нет другого варианта кроме как думать в долгую, именно по той причине, которую вы указали – большие сроки окупаемости. Они не 15 лет, в 2 раза меньше. Процесс этот происходит, и говорить о том, что короткие циклы планирования – да, они этому мешают, но жизнь продолжается. Мы продолжаем рожать детей, а собственники предприятий продолжают проекты по их модернизации.

- А с точки зрения кадров? В чем сложность - некому учить?

- Чтобы быть разработчиком, должна быть школа разработки. Должны быть люди, которые полдня или несколько часов в день преподают, а все остальное время занимаются разработкой этого современного высокотехнологичного оборудования. А, учитывая, что Россия у нас на рынке отнюдь не является лидером – производителем технологичного и высокотехнологичного оборудования, я не говорю только про станки – про разные аспекты, телекоммуникационное оборудование. Есть примеры компаний, но нельзя сказать что это - мейнстрим. И вот здесь как раз разрыв есть. И непонятно что первично – яйцо или курица, подготовка тех ребят, которые станут разработчиками, или выращивание разработчиков, которые будут тянуть за собой этих ребят - на самом деле, параллельные истории. В этом смысле, если возвращаться к агентству по технологическому развитию, наша роль может быть полезна, потому что мы заточены на то, чтобы самые лучшие мировые технологии привлекать в Россию и помогать российским компаниям получать доступ к этим технологиям, находить их, финансировать внедрение этих технологий. Увидев лучшие практики, возникнет возможность эти лучшие практики еще улучшить, и вот здесь как раз возникает история разработчиков.

- А получать доступ – имеется в виду в каком плане? Оборудование или технология как технология? Либо закупать товар, продукт в конечном виде?

- Мы говорим про приобретение в разных формах средств производства. Это может быть: покупка лицензии на технологию и организация производства какой-нибудь турбины или котла в РФ; это может быть заказ инжиниринга, когда он спроектирует тех процесс, вы в России сделаете или за рубежом приобретете оборудование и поставите его у себя. Первый и второй способ – это про готовые технологические решения, когда технология доказана и есть промышленное внедрение за рубежом, но почему-то нет промышленного внедрения в России. А есть еще одна история, связанная с более ранними стадиями технологической готовности, когда есть исследование или разработка, или есть прототип, и когда российская компания может поучаствовать в консорциуме, доработке этой технологии с последующей локализацией в России. Но пока мейнстрим 2017 года для Агентства – это готовые технологические решения. В 18 году мы только подступаемся к этой историей, связанной с совместными исследованиями и разработками.

   - А вообще наши предприятия на сегодняшний день ведут много НИРов или НИОКРы ведут?

- Да. Иначе не получается.

- Насколько успешно? Все равно же большинство технологий мы импортируем. У нас с одной стороны импортозамещение…

- И будем большинство технологий импортировать, потому что весь мир строится на кооперации, и невозможно по всем фронтам прорываться и быть в топе технологических лидеров. Прорываться в интеграции по приоритетным для России направлениям – самолетостроение и судостроение – наверное, да. Все в интеграции. В отношении того, насколько они востребованы или не востребованы – компании к этому вопросы подходят очень прагматично. Федеральные деньги, которые вкладываются в заказ НИОКРов или в субсидирование НИОКРов – они есть, но они не покрывают 100% всей потребности. Компания тратит свои деньги, компании столкнулись с тем, что те НИРы, которые когда-то были профинансированы - не все, но частично – не нашли своего практического применения, т.е. были сделаны «за компанию», за компанию потратили деньги, за компанию подписались под будущим промышленным внедрением, а промышленного внедрения нет. Такая история есть, я ее привожу как пример того, что компании достаточно прагматично и консервативно к этому относятся. Где-то они технологии покупают, а где-то внутри себя разрабатывают, и это нормальный процесс.

- Насколько сегодня наши компании занимаются инфраструктурой внедрения? Можно купить новую технологию, но нужна же еще инфраструктура, чтобы это все работало. Важно, чтобы быстро обмен информацией происходил, не всегда это есть. Иногда некоторые станки требуют определенных условий – чтобы было не особо пыльно, чтобы температура была не выше такой-то. Даже если мы говорим о серверном оборудовании – там тоже требуются какие-то условия.

- Очень часто собственники компаний обращаются в Агентство по технологическому развитию. Они говорят – да, у нас есть наши собственные конструкторские бюро, наши собственные технологи, они нам предложили решения и нам эти решения нравятся, а дайте нам альтернативную точку зрения. Наши команды обременены опытом положительным реализации предыдущих проектов, они этот опыт транспонируют в будущее. Может быть, каких-то историй не видят. То, что вы нам предложите, будет менее проработано и, скорее всего, не будет нами выбрано, но мы, как собственники компаний с экономическим, гуманитарным образованием, увидим альтернативную картинку, и это поможет нам лучше принимать решения. Подобного рода экспертиза на рынке присутствует, часть этой экспертизы занимает Агентство по технологическому развитию. Очень большое количество бизнес компаний, инжиниринговых компаний, которым помогает показать такого рода объемную картинку собственникам, в т.ч. ответить на вопросы, в каких условиях должно быть размещено оборудование. Я сейчас припоминаю один из наших проектов. По сути, это был трансфер технологий путем покупки лицензии на лекарственные средства из-за рубежа в Россию, мы выходим на это, отбирали лицензии. А цикл проекта заключается в том, что на заключительной стадии немецкая компания оценивает площадки в России на предмет возможности локализации на этих площадках будущего производства этих лекарственных средств. Ну, потому что эта немецкая компания по Европе проектировала очень много фармацевтических производств и может адекватно оценить то, о чем вы сказали – условия внедрения.

- К действующим предприятиям наверняка приходят команды, которые говорят – мы вам усовершенствуем, сделаем инновацию на вашем производстве, и у вас будет самое актуальное применение этой технологии.

- Да, иногда большие компании работают по модели открытых инноваций, если они могут себе это позволить, создают корпоративный венчурный фонд и влезают в такого рода стартап или технологию на ранней степени готовности. Большинство компаний абсолютно трезво и прагматично покупают готовые технологические решения, которые уже купил его сосед, за которыми стоят сименсы, фануки и прочие большие монстры, которые своим именем, капиталом и финансами гарантируют, что эта железяка завтра в трубу не вылетит.

- Но это же зависит от импорта?

- Скорее исключение, когда инноватор на ранней стадии технологической готовности может продать себя большой производственной компании. Скорее он продается технологической компании, которая в этом секторе является поставщиком решений, оборудования, софта, и уже через такого рода компании получает доступ к этому большому рынку. Несколько сотен миллионов рублей стоит скважина. Если мы изобрели новый насос или новое роторное управляющее устройство, запихнули в эту скважину, а оно не заработало – на кого списывать убытки? Если это – крупная нефтесервисная компания – понятно, она знает что делает. Если же это – инноватор, в гараже собравший устройство…

- Но ведь какие-то испытания проходят, разработки, прототипы.

- Конечно. Определенного рода жизненный цикл, и на каждом этапе жизненного цикла разные институты работают. Мы работаем как поставщики готовых решений промышленным производственным компаниям. А та же самая российская венчурная компания, инновационный центр Сколково и еще ряд инновационных институтов развития, тот же самый Роснано, говорят – мы работаем с более ранней стадией технологической готовности, рассчитывая на рост капитализации наших проектных компаний, в финансировании которых мы приняли участие.

- Но сегодня у больших мировых компаний есть такое, что они покупают небольшие компании, готовый бизнес. А наши сегодня покупают?

- Это – модель открытых инноваций. Да, покупают и в России, и за рубежом. Буквально на прошлой неделе была публикация – компания Новомед – это проектная компания, профинансированная Роснано, производящая буровое оборудование,по сути – стартап, выросший с нуля, они договаривались с крупной европейской компанией по поводу продажи себя как инновационной компании.

-Но это наши продаются. А наши покупают такие инновационные проекты?

-Я знаю, что покупают.

- Насколько сегодня наша промышленность конкурентоспособна по сравнению с западной? То покупают, это покупают, ждут от гигантов одного, другого. В то же время задача «Цифровой экономики» – чтобы мы как-то выровнялись и стали конкурентоспособны на мировом уровне.

   - Глобальные у вас вопросы к руководителю маленького Агентства по технологическому развитию. Можно ответить совсем просто. Давайте посмотрим вокруг нас. Значительная часть того, что мы видим вокруг нас, производится российскими компаниями. Где-то это – российские технологии, где-то российские и зарубежные технологии. Говорить о том, что мы лидеры технологические в мире во всех секторах было бы неправильно. Говорить о том, что мы не умеем ничего делать – тоже было бы неправильно. Я сейчас не честь мундира защищаю. Наоборот, Агентство по технологическому развитию занимается тем, что мы приходим к клиенту и говорим – у вас проблемы, мы эти проблемы знаем и можем решить, посмотрите на ваших конкурентов, они далеко впереди вас. Но есть примеры российских компаний, в том числе высокотехнологичных, продающих продукты за рубежом. Тот же самый Новомед я привел, есть еще ряд компаний, Пандора – калужская компания, производитель сигнализаций автомобильных – электроника и софт российский. Есть еще ряд примеров, есть куда стремиться. Проблема 100% есть, но говорить что все плохо…  Ну сказали, а дальше что? Дальше работать надо.

- У нас в дальнейшем планируются какие-то льготы для наших технологичных компаний, помимо программы импортозамещения? Чтобы как-то помочь им в развитии. Может быть, налоговые льготы.

-Тем же самым Агентством стратегических инициатив приняты целевые модели инвестиционного климата, в т.ч. в субъектах РФ. Я за все субъекты не скажу, скажу за Татарстан, Ульяновскую область, Калугу, Новосибирск. Большинство этих льгот привязываются к инвестициям: ты проинвестируешь и получаешь налоговое освобождение по налогу на имущество организации, по налогу на прибыль. На более ранней стадии, когда ты не оборудование и железо покупаешь для промышленного серийного производства, а какие-то опытные установки – те же самые Новосибирск, Татарстан, Калуга – территориальные инновационные кластеры, технопарки в сфере высоких технологий. Вся эта инфраструктура, создаваемая Минэкономразвития, Минкомсвязью, Минпромторгом, заточена на то, чтобы помочь таким компаниям на ранних стадиях. Налоговые льготы их интересуют в меньшей степени, их больше интересует доступ к оборудованию, к специфичной инфраструктуре, включая помещения, когда им не надо самим строить, а через центры коллективного пользования получить доступ к оборудованию. Эта история есть, она вполне себе массовая. Когда в Калуге работал, мы большому количеству инновационных компаний помогали, они уже подросли, но до сих пор работают. Сказать, что ничего нет – было бы неправильно. Мер государственной поддержки инновационного бизнеса в РФ больше, чем в США.

-А что сегодня делать большим предприятиям, которые проходят переоборудование? Раньше это было некое градообразующее предприятие, там работали тысячи человек, сегодня это может сокращаться до сотен. Предприятие высокотехнологичное, люди там нужны, но они начинают уезжать, потому что инфраструктура вокруг потихоньку начинает разрушаться, потому что люди теряют работу, переезжают. А ведь сам завод большой, его бывает сложно вывезти. Переходят на вахту?

-Это как раз те вызовы, которые, в том числе, несет цифровая трансформация. Как вызовы, так и возможности. Но пока по большей части мы сталкиваемся с вызовами. Такое большое количество людей во многих индустриях в среднесрочной перспективе, скорее всего, не потребуется за счет цифровизации, роботизации, машинного обучения и т.д. Это вызов мировой.

- А предприятию что делать? Новый завод можно построить поближе к какой-то большой агломерации, где много людей.

- Это, скорее, не головная боль предприятия, а головная боль муниципалитета и региона. У него в каком-нибудь городе Сосненском Калужской области Козельского района за 5-7 лет за счет высокотехнологичной модернизации соответствующего предприятия, которое этот моногород образует, есть риск высвобождения. Для этого в правительстве РФ принята программа развития моногородов и создания территорий опережающего развития в этих моногородах. С соответствующими деньгами на развитие инфраструктуры этих моногородов, чтобы люди не уезжали и свои маленькие бизнесы там делали, создание индустриальных парков – чтобы новые инвесторы приходили и потихонечку диверсифицировали структуру экономики этих городов, с адресной поддержкой малого и среднего бизнеса в этих моногородах. Тема не наша, но в нескольких проектах мы участвовали – Сосненский тот же самый, наши клиенты находятся в этих моногородах.

- Наше время уже подходит к концу. Можно несколько выводов и пожеланий зрителям?

- Технологии развиваются эволюционно шаг за шагом. Доступность их существенно повысилась за счет дешевизны, более широкого распространения, проникновения мобильной связи и т.д. И это создало колоссальные возможности для людей, лично для каждого, не связанные ни с какими институтами. Главное, что нас ждет в ближайшее время – капитализировать себя в новом мире, и никому не поздно.

- Спасибо и до новых встреч.